2021
user

Денис Стаджи

Колумнист Office Life

Встречая 2021-й: прогнозы, страхи и надежды. Часть 2

Автор: Денис Стаджи
Закончился 2020 год, и Office Life попытался заглянуть в год следующий в серии из двух статей, совместив прогнозы ведущих мировых экспертов со своими собственными.

Кроме чисто медицинского, у пандемии COVID-19 есть еще ряд измерений: политическое, экономическое, социальное, наконец — чисто человеческое. Мир вокруг нас слишком сильно изменился, чтобы в 2021-м мы могли оставаться такими же, какими были еще в 2019-м.

Пандемия действует на нервы. В прямом смысле

Один из ведущих психологов мира, член Международной психоаналитической ассоциации (IPA), Канадского психоаналитического общества (CPS), Парижского психоаналитического общества (SPP), один из основателей Международного общества психоаналитического исследования организаций (ISPSO) Манфред Кетс де Врис описывает, к каким изменениям в обществе приведет пандемия COVID-19.

Пандемия — удобный предлог для направления растущего у людей чувства беспомощности в русло автократии. Как правило, когда мы охвачены страхом, мы с большей готовностью отказываемся от гражданских свобод. Таким образом, помимо процессов регрессии, на первый план могут выходить и параноидальные реакции.

Инфраструктура, технологии и законодательная база для военного положения существуют уже давно. Нам следует задуматься над тем, как эти исключительные меры могут легко стать постоянными. Я имею в виду такие вещи, как отказ от личной свободы (вплоть до внесудебных или бессрочных задержаний), введение цензуры прессы и интернета (якобы для борьбы с дезинформацией), запрет свободных собраний, отслеживание местонахождения каждого в любое время и введение ограничений на передвижение. Это может даже включать в себя предоставление государству большего контроля над нашими телами (что отражается в обязательной вакцинации и иных медицинских процедурах).

Встречая 2021-й: прогнозы, страхи и надежды. Часть 2

Как указывает эксперт, при пессимистическом сценарии развития событий может снижаться чувство общности людей из-за социальных изменений, происходящих в различных сферах: преобладание электронной коммерции (больше никаких покупок в обычных магазинах), отказ от офисных помещений (нет совместной работы лицом к лицу, живого общения с коллегами), введение онлайн-обучения и игр (то же самое), а также удаленный просмотр спортивных и развлекательных мероприятий (невозможность ощутить себя частичкой большой толпы, что важно для многих людей).

В результате настоящим «пережитком прошлого» может стать сама идея общества, основанного на тесных социальных связях и чувстве единства с другими.

Молодежный вопрос

Не позавидуешь сейчас молодым людям. Если раньше перед ними были «открыты все дороги», то за 2020  год пандемия сильно все изменила. Количество доступных социальных ресурсов резко сократилось, и люди постарше теперь будут куда менее охотно «давать дорогу молодым» — самим кушать надо. Проще говоря, тот, кто был готов уйти на пенсию, освободив место, — продолжит работать. А отказ предприятия от расширения бизнеса не создаст новых рабочих мест для молодых людей.

Глобальный опрос, проведенный газетой Financial Times, показывает, что среди молодежи младше 30 лет растет недовольство, поскольку безработица и карантинные ограничения сильно ударили по их перспективам. Миллионы молодых людей, уже покинувших отчий дом и начавших самостоятельную жизнь, в 2020-м были вынуждены вернуться, чтобы жить вместе с родителями. Прежде всего — из-за упавших зарплат, а то и вовсе оставшись без работы.

Встречая 2021-й: прогнозы, страхи и надежды. Часть 2
Фото: flickr.com / stnorbert

Это не сюрприз: выживать большой семьей всегда проще. Вот только прогресс самого общества в этом случае сильно замедляется. Еще хуже ситуация, когда пенсия пожилых родителей вдруг становится единственным стабильным источником дохода для трех поколений одной семьи. А это уже нередкость, к сожалению, и в Беларуси.

Глобальный опрос Financial Times показал, что эти трудности выражаются в растущем негодовании молодежи по отношению к старшим поколениям, которые и живут лучше, и имеют большее политическое влияние.

«Мы не участвуем в процессе перераспределения общественных благ, миллениалы несут на себе основную тяжесть кризиса, — цитирует FT 30-летнюю Полину Р. из Монреаля, Канада. — Если старшие не помогают нам с работой и благосостоянием, почему мы должны защищать вас?»

По данным ОЭСР и Международной организации труда, среди тех, кто еще работает, почти половина сообщали о сокращении доходов, причем больше всего пострадали молодые женщины и те, кто работает на низкооплачиваемой работе. Многие из тех, кто писал в FT, заявили, что им пришлось отказаться от бизнес-планов и ориентироваться на свои сбережения. А в развивающихся странах безработица часто означает невозможность содержать несколько поколений иждивенцев.

На фоне происходящего молодые люди теряют веру в политических лидеров и считают, что с пандемией справились плохо. По данным ОЭСР, доверие к правительству среди молодежи в развитых странах снизилось. Уверенность молодежи в государственных учреждениях и их восприятие политического влияния и представительства в процессе принятия решений пошатнулись.

Встречая 2021-й: прогнозы, страхи и надежды. Часть 2
Фото: flickr.com / Cathy Benscoter

По словам Науми Хака, старшего вице-президента по исследованиям Ipsos, пандемия усугубила политическое разочарование. «Поколение Z и миллениалы с большей вероятностью будут чувствовать, что дела в их стране вышли из-под контроля — по сравнению со старшими поколениями», — сказал он FT.

С чем, получается, сегодняшняя молодежь входит в 2021 год? Безработица, проблемы с психическим здоровьем и неуверенность в том, когда все это закончится. Миллионы молодых людей сталкиваются с депрессией, тревогой и изоляцией. Исследования, проведенные в Великобритании и США, показали, что в период пандемии люди в возрасте от 18 до 29 лет испытывали более высокий уровень стресса по сравнению с другими возрастными группами.

Добавим к этому часы обучения в университете с помощью Zoom каждый день, обесценивание диплома, ограниченные перспективы трудоустройства, страх за своих старших родственников и меньшие шансы увидеть своих друзей или найти новых.

Кем мы станем после пандемии?

Кто мы? Каково наше место в этой жизни? Есть ли смысл за что-то бороться, чего-то достигать, если прилетает такой вот «черный лебедь» и все обнуляет?

Уже год как мы живем в страхе заразиться, видим болезнь и смерть вокруг нас, теряем близких. Ощущение нормальности тоже теряется из-за сюрреалистической жизни в самоизоляции, из-за запретов людям общаться друг с другом, пожимать руки, навещать своих пожилых родителей...

Журнал Wired приводит мнения психологов, которые также рассуждают на тему трансформации общества и людей в нем.

«Крайне типичная реакция — ощущение, что ваше мировоззрение полностью уничтожено, — говорит социальный психолог Эми Каневелло из Университета Северной Каролины. — Линза, через которую вы смотрите на мир и оцениваете его, треснула».

Однако у некоторых после полученной психологической травмы происходит то, что Каневелло и другие психологи называют посттравматическим ростом. Спонтанные мысли трансформируются в более осознанные размышления о произошедшем, и человек снова собирает воедино свое мировоззрение. И не для того, чтобы забыть инцидент, а для того, чтобы интегрировать его в свое новое видение мира.

«Вот почему это называется посттравматическим ростом, — отмечает Каневелло. — Вы более не тот человек, каким были ранее, потому что вам нужно было найти способ интегрировать это на самом деле в свое представление о том, кто вы есть и как устроен мир».

Но удар не был одинаков для всех. Пандемия максимально обнажила царящее в нашем обществе неравенство. А значит, одни люди травмированы больше, чем другие, и у них будет меньше ресурсов для выздоровления.

Давайте вспомним: когда пандемия только началась, богатые люди в разных странах переехали в свои дома в глубинке, а многие «белые воротнички» смогли работать из дома, заказывая еду и другие нужные им вещи. Они смогли переждать хаос в относительном комфорте, в то время как жители городов с низкими доходами были вынуждены выходить на работу, подвергаясь более высокому риску заразиться. Ученые могли наблюдать за этим по данным со смартфонов: когда началась пандемия, число людей с высоким доходом, которые смогли работать дома, выросло на 25%, а с низким — на 10%.

Это данные для США и Европы, но могу судить по собственному опыту жизни и работы в Киеве: когда в середине марта был введен жесткий карантин, центр украинской столицы стал пустынным. Карантин не запрещал работать в офисах, но почти весь офисный люд все-таки отправился работать по домам. Да и не только он — автор этих строк, живя в центре Киева в 500 метрах от собственной редакции, с марта появляется там строго раз в месяц.

Но «синих воротничков» на «удаленку» не отправишь. Кто-то должен водить грузовики, печь хлеб, стоять за прилавком в магазине, ремонтировать коммунальне сети и т. д.

То есть большй плюс пандемии в том, что она вернула значимость профессиям реального мира. Напомнила, что без креативно мыслящих дизайнеров мы отлично проживем, как и без BtL-маркетологов, и прочих креаклов. Но не проживем без инженера, повара, врача.

Ну а минус сложившейся ситуации — в том, что как раз люди «реальных» профессий стали уязвимее. Получается, то, что вас ждет во время и после пандемии, прямо зависит от ваших привилегий в обществе.

Те, у кого доход был фиксированным, зачастую еще до пандемии едва сводили концы с концами, но теперь их расходы еще больше выросли. То есть пандемия лишь усугубила проблемы, вызванные изоляцией и малым доходом.

Но, быть может, в новой ситуации люди вновь осознают ценность семьи, сообщества, взаимовыручки? Каким бы ужасным ни был этот год, есть вероятность, что пандемия может запустить некие изменения в нас и в обществе. Ведь мы порой забываем, что способны на серьезный прогресс, когда сталкиваемся с тяжелыми испытаниями. А иногда даже становимся лучшими версиями себя.


Курс бел. рубля 02.08.2021
Нал. (банки Минска)
покупкапродажа
$12.49302.5000
12.96102.9700
p1003.40503.4220
Б/нал. (НБРБ)
$12.6048
13.0957
p1003.5198