Чернобыль

Алексиевич: «Это мир открыл для себя Чернобыль, а мы к нему уже привыкли»

Создатели сериала взяли у Алексиевич не столько реальные истории, сколько философию самой книги
Автор: Наталия Кривец
Светлана Алексиевич
Светлана Алексиевич. Фото: Сергей Шапран

— Что вас в сериале впечатлило больше всего?

— Если говорить о героях, то у меня было ощущение некой их ходульности, условности. Но вот эта вся атмосфера, эта репетиция Апокалипсиса — это все очень сильно. Для меня и в книге это важно было: я доставала человека из истории и поднимала в космос, говорила, что мы уже не только в истории существуем, что это проблема цивилизации. Да, есть политики, которые по-прежнему существуют в рамках истории, они воюют, убивают другие народы. Но в глобальном смысле человек уже вырвался в новое пространство, и, чтобы в нем жить, нужна новая философия, которую те же политики будут приводить в жизнь. Ужас в том, что этой философии нет. Наша практика не переплавляется в новые идеи. Кстати, западные рецензенты подчеркивают, что создатели сериала взяли у Алексиевич не столько реальные истории, сколько философию самой книги.

— Это ведь далеко не первый фильм, снятый по вашей книге, и не первый фильм о Чернобыле. Но первый, который выстрелил. Почему прошлые не выстреливали? Они были плохо сделаны?

— Нет, просто сегодня люди оказались готовы это воспринять. У меня по книге и спектакли идут по всему миру, и тиражи самой книги миллионные. Во Франции был целый фестиваль, на который со всей страны привезли 17 спектаклей по «Чернобыльской молитве». И это все-таки не имело такого успеха, как сериал. Мы сегодня люди кино. Плюс выросло поколение, у которого иное экологическое состояние, иная культура. И конечно, надо отдать должное создателям сериала, тому, как они выстроили сюжет.

— Как вы думаете, чего больше породил сериал: страха перед атомной энергетикой или размышлений?

— Последнего больше. Человеческая мысль будет работать над тем, чтобы найти замену атомной энергетике. Мы же до сих пор не знаем, что делать с отходами. Одно время Чернобыль хотели сделать складом ядерных отходов. Это был бы ужас.

Но скажу еще одну важную вещь. 


Это мир открыл для себя Чернобыль, а мы к нему уже привыкли. Мы живем так, как будто знаем о Чернобыле и не знаем. Социальные вопросы нас задевают больше, чем философские.


— Как все-таки вышло, что вашей фамилии нет в титрах?

— Этот вопрос режиссеру сериала задавали многие — знаю, что были запросы из Германии, из Испании, моя литагент сделала запрос, почему нет фамилии Алексиевич. Никакого ответа. Да, был контракт, заплатили большие деньги, но все-таки. И вот мне в Швеции задают этот вопрос. А надо понимать, что режиссер Йохан Ренк по национальности швед. Утром выходит мое интервью, а вечером журналисты получают ответ от режиссера, что моя фамилия будет вставлена в титры. Я удивилась, что в Швеции это так быстро решилось. Мне говорят: «Ну он же швед. А у нас есть цельность национального сознания. Он чувствует себя частью этой культуры и осознает, что не будет здесь понят, что каждый у него спросит, почему так получилось». Вот она, сила маленького народа.

— И все-таки почему тема Чернобыля вызвала такой интерес сейчас, в 2019-м?

— Я думаю, это все попало на почву обостренного экологического сознания, экологических страхов, которых сегодня много появилось. Мы понимаем, что природа свои возможности исчерпала, климат меняется. В Европе сегодня очень серьезное экологическое воспитание. Они перестали валить все на политиков, поняли, что важна роль конкретного человека, ученых, философов. Нужна новая философия, новые законы, по которым должна продолжать существовать цивилизация, потому что старые законы стали убийственными, технологии воюют с людьми.

— В сериале есть выдуманный персонаж Ульяна Хомюк, которую играет Эмили Уотсон. Виктор Мартинович поделился мыслью, что ее специально создали похожей на вас, а Легасова из фильма похожа на вашего учителя Алеся Адамовича, а не на реального профессора Легасова. Что думаете об этом?

— Нет, не думаю, что это так. Я знаю, что сценарист сериала смотрел фильм «Иди и смотри», снятый по сценарию Алеся Адамовича. И я понимаю, зачем он его смотрел. Когда встает вопрос, как рассказать о кошмаре так, чтобы человек все понял, а не отвернулся от ужаса, тогда ты смотришь, как другие это сделали. Но вряд ли создатели сериала специально сделали героев похожими на меня и Адамовича.

Ульяна Хомюк
Ульяна Хомюк. Кадр из сериала «Чернобыль». Фото: HBO
Адамович и Легасов
Алесь Адамович и профессор Легасов из сериала
— Как думаете, если бы этот сериал был снят в России или в Беларуси, он бы имел такой успех?

— Никогда в жизни! У нас нет такой широты взгляда, и сериал не был бы такого уровня. Тут как с Александром I, которому советник Сперанский говорил: «Отменить надо это рабское право крепостное — и мы будем жить в другой стране, и все будет меняться». Что ответил царь? «Да, я это знаю, только некем взять!»


Я же была сторонницей того, чтобы сняли фильм по книге у нас. Пташук хотел снять в свое время, но не успел. Я сама искала режиссера, но никого не нашла. Некем взять! Можно было сделать фильм еще тогда, когда герои книги были живы.


Антоновская о сериале «Чернобыль» и дозиметре, собранном отцом «на коленке» / 

Года два-три назад ко мне обратились киношники, которые тоже хотели снимать фильм о Чернобыле, и попросили поговорить с охотниками, которые тогда отстреливали животных в зоне. Человек шесть у меня было записано. Стала звонить: «папа умер», «брат умер»… Никого из шестерых в живых не осталось. Им же тогда не дали даже костюмов защитных…

Фото на обложке: flickr.com / Wendelin Jacober, GETTY IMAGES


Курс бел. рубля 22.10.2020
Нал. (банки Минска)
покупкапродажа
$12.54502.5480
13.01503.0210
p1003.29203.3100
Б/нал. (НБРБ)
$12.5466
13.0216
p1003.3052