Налоги
user

Леонид Фридкин

Колумнист Office Life, экономист

За что мы платим столько налогов и сколько налогов мы платим

Автор: Леонид Фридкин
Налоговый вопрос незримо витает в раскаленном воздухе избирательной кампании. Скандальные события последних дней оттерли его в сторонку, но лишь на время. Чем бы ни закончились выборы, нам придется платить налоги, а властям — искать способы наполнить бюджет страны. Изменится ли здесь что-либо, а если да, то в какую сторону?

В программах правительства неизменно отмечается, что налоговая нагрузка на экономику не должна превышать 26% к ВВП. Власти уверяют, что существующая налоговая система оптимальна, а потому изменения могут касаться лишь администрирования налогов и уточнения отдельных деталей. Впрочем, пересмотр некоторых льгот тоже не исключается.

В одном из интервью претендент на пост президента Виктор Бабарико весьма взвешенно охарактеризовал систему, в которой одни отрасли получают «парниковый период», «просто для того, чтобы они возникли», а другие — «умирают и благодаря поблажкам делают это долго». А потому «льгота должна быть на пользу и достигать согласованного результата».

Результат выглядит довольно противоречиво. В прошлом году налоговая нагрузка на белорусскую экономику (отношение налоговых доходов к ВВП) составила 25%, а с учетом ФСЗН — 35,8%: на 0,8 п. п. меньше, чем в 2018 году. Однако это связано в большей степени с сокращением доходов от внешнеэкономической деятельности из-за падения экспорта, чем с облегчением налогового бремени на остальной бизнес.

По оценке МНС, налоговая нагрузка как отношение налогов к выручке составила в прошлом году всего 5,8% (без учета сумм возмещений НДС), а с учетом возмещения НДС — 3,8%. При этом в 2019 году организациям республики из бюджета возмещено НДС на 8 млрд рублей, причем предприятиям деревообработки, металлургии, воздушного транспорта и производителям мебели — больше, чем они внесли этого налога в бюджет.

В частности, без учета возмещения НДС, наибольшая налоговая нагрузка зафиксирована в нефтепереработке (14% выручки), пищевой (10,4% — за счет акцизов по алкоголю и сигаретам) и горнодобывающей (10%) промышленности, а наименьшая — в фармацевтике, сельском хозяйстве и финансах. С учетом возмещения НДС в «лидеры» по налоговой нагрузке выбиваются профессиональная, научная и техническая деятельность (9%), водоснабжение, сбор, обработка и удаление отходов (8,1%), пищевая промышленность (8%). А наименьшая налоговая нагрузка наблюдается в производстве электрооборудования (1,5%), финансах (0,6%) и сельском хозяйстве (0,5%). Впрочем, как заметил Виктор Бабарико, у АПК имеется особая льгота — не платить по долгам.

Таким образом, НДС у нас служит не столько налогом на потребление, сколько основным инструментом перераспределения налогового бремени и бюджетной поддержки некоторых отраслей. Причем таких, которые вроде бы должны не бедствовать, а вносить весомый вклад в бюджет. Но ничего подобного не происходит. К примеру, налоговая нагрузка с учетом возмещения НДС в нефтепереработке (5,8%) меньше, чем в HoReCa (6,1%), и лишь немногим выше, чем в здравоохранении (5,2%), а в образовании (3%) — в 5 раз больше, чем в финансовой и страховой деятельности (0,6%).

Конечно, лидерство по сумме налогов в абсолютном выражении выглядит совершенно иначе. Но справедливо ли различие по размеру изымаемой доли?

Соображения сиюминутной выгоды и усилия лоббистов напрочь исказили в нашем понимании принцип справедливости налогообложения. В отечественном законодательстве он определяет лишь обещание облагать один и тот же объект одними и теми же налогом у одного плательщика только один раз. Однако со времен Адама Смита справедливым считается изъятие налогов соответственно возможностям плательщиков. Процесс этот бесконечно сложный и весьма субъективный. Например, сейчас в Европе ищут способы обложить более-менее справедливым налогом цифровые компании, в России — сносно зарабатывающих граждан, а в Беларуси — не имеющих постоянного заработка или выезжающих за рубеж.

Говорят, что налоги — это цена, которую мы платим за возможность жить в цивилизованном обществе. То есть за наши деньги государство должно создавать для граждан благоприятные условия жизни вообще и для бизнеса в частности. Тогда те, кто получает больший доход, больше заинтересованы в поддержании действующей системы государственных институтов, которые охраняют и обеспечивают их жизнь, и, соответственно, должны платить больше налогов. Тем более что и возможностей для этого у них больше, чем у менее состоятельных людей и компаний.

Когда речь идет о реформировании налоговой системы, едва ли не основным требованием властей является недопустимость снижения поступлений в бюджет. Главная константа здесь — государственные расходы, под которые «подгоняются» размеры требуемых налоговых изъятий. А потому любые попытки бизнесменов добиться общего снижения налоговой нагрузки неизменно отклоняются — дескать она у нас не хуже, чем в любой цивилизованной стране.

Впрочем, значительную часть делового сообщества интересует лишь лоббирование точечных преференций лично для себя. Однако за поблажки отдельным компаниями или секторам приходится расплачиваться всем остальным. Никакая денежно-кредитная политика не компенсирует потери экономического роста из-за фискального бремени. Так что тезис «надо лучше работать, а о снижении налогов потом поговорим» не выдерживает никакой критики.

Широко известна кривая Лаффера, демонстрирующая зависимость налоговой нагрузки и деловой активности. Но есть еще одна функция — кривая Армея, показывающая связь между экономическим ростом и уровнем перераспределения ВВП через бюджет с учетом роли государства в жизни общества. Если добавить к функции параметры качества государственного управления — например, измеренного по методике Всемирного банка индексом Worldwide Governance Indicators, — можно примерно оценить соотношение цены и качества государства для общества. Первое — та самая налоговая нагрузка. А второе измеряется шестью индикаторами: учет мнения населения и подотчетность государственных органов, политическая стабильность и отсутствие насилия в политике, эффективность работы правительства, качество законодательства, верховенство закона и сдерживание коррупции. Кстати, Беларусь занимает здесь скромное 125-е место из 214.

За что мы платим столько налогов и солько налогов мы платим

Почти все страны с формирующимся рынком, стремящиеся к быстрому росту экономики, были вынуждены ограничивать госрасходы и снижать налоги. Это давало частному сектору больше возможностей и свободы. Высокая доля перераспределения ВВП через госсектор не очень тормозит экономическое развитие страны — если существуют качественные институты перераспределения ресурсов, а общество достаточно богато и доверяет государству. Таким образом, высокий уровень госрасходов и, соответственно, налоговой нагрузки — роскошь, которую могут позволить себе лишь развитые страны. Им не нужны высокие темпы роста, а их высокие налоги сопровождаются высоким уровнем благосостояния и социальных гарантий при столь же высоком качестве государственных услуг. При ВВП на душу cвыше $10–11 тыс. дальнейший рост доходов гораздо меньше влияет на удовлетворение потребностей населения. Но нам необходимы высокие темпы роста, благосостояние весьма скромное, а насчет качества госуслуг, особенно в сферах здравоохранения, образования и приоритетов правоохранителей в последнее время у граждан все больше вопросов. А потому к ним добавляется еще один: за что мы платим столько налогов?


Курс бел. рубля 25.09.2020
Нал. (банки Минска)
покупкапродажа
$12.60802.6140
13.03203.0450
p1003.35003.3700
Б/нал. (НБРБ)
$12.6042
13.0359
p1003.3779