Мишень
user

Леонид Фридкин

Колумнист Office Life, экономист

Бизнес как живая мишень, на которой будут отрабатывать меткость проверок

Автор: Леонид Фридкин
Подготовка нового Налогового кодекса велась под лозунгом «Сделать налоговое законодательство яснее и понятнее, но не допустить снижения поступлений в бюджет». Насчет «ясно-понятно» могут быть разные мнения. А вот с недопущением получилось круто. В законодательстве появилась норма, способная всерьез затруднить использование многих схем налоговой минимизации. Так что у бизнеса есть веские основания волноваться. Пункт 4 статьи 33 Налогового кодекса выглядит весьма устрашающе, а как его применять, до сих пор непонятно.

В основном деловое сообщество беспокоится насчет той части упомянутого пункта, согласно которому налоги придется доплачивать, если контролирующие органы докажут, что основной целью совершения хозяйственной операции была неуплата (неполная уплата) и/или зачет (возврат) суммы налога (сбора), а суд согласится с этими доказательствами. О сути новшеств я уже рассказывал здесь. Теперь поговорим о том, почему они появились именно сейчас.

Разбуженное лихо / 

Налоговая политика держится на своеобразном общественном договоре: мы отдаем государству свои деньги в обмен на комплекс определенных услуг. При этом государству нужно собрать достаточно денег, чтобы обеспечить в стране порядок, профинансировать образование, медицину, социальную защиту и другие потребности общества. Но в реальности значительная часть налогов уходит на цели, которые общество вряд ли одобрит (если бы его спросили), а налоговая политика используется для того, чтобы стимулировать и премировать определенные заинтересованные группы.

В Беларуси действует множество льготных налоговых режимов: «упрощенка», свободные экономические зоны, ПВТ, индустриальный парк «Великий камень», льготы для торговли на селе, а также для бизнеса в малых и средних городах, сельской местности, Оршанском районе. За такой щедрый налоговый «банкет» кому-то надо платить. Могут пройти годы, пока деловая активность льготников компенсирует сокращение налоговых поступлений. Эффект льгот бывает куда скромнее ожидаемого, если они не поддерживаются конъюнктурой рынка, денежно-кредитной политикой и другими факторами. Между тем, пока отдельные компании и сектора процветают благодаря преференциям, остальные приходят в упадок из-за налогового бремени, при котором быть добросовестным просто невыгодно. Тогда остается лишь пытаться облегчить свое положение любыми способами — легальными и не очень.

Поэтому государство вынуждено принимать экстренные меры, чтобы не допустить оскудения бюджета: улучшать администрирование, контроль и ликвидировать наиболее опасные лазейки, позволяющие уходить от налогов. Неудивительно, что после обсуждения с бизнесом проекта нового кодекса власти без всяких церемоний и обсуждений «всунули» в него модернизированный вариант норм отменяемого «лжепредпринимательского» указа № 488.

В результате получилась настоящая революция в налоговой политике. Один абзац статьи 33 Налогового кодекса перекрывает множество лазеек, позволявших до недавних пор успешно уходить от налогов. Введение доктрины «основной цели» вместе с ранее принятыми правилами ограничения трансфертных цен — только первые «звонки». За ними могут последовать иные меры борьбы с уходом от налогов, которые в последние годы активно внедряются в развитых странах в рамках разработанного ОЭСР плана борьбы с «размыванием» налогооблагаемой базы.

В прошлом налоговикам, столкнувшимся с хитроумными конструкциями налоговой минимизации, иной раз приходилось беспомощно констатировать в суде: «Не знаю, ЧТО вы нарушили, но знаю, что НАРУШИЛИ». И это не мешало МНС выигрывать большую часть исков. 


Теперь, даже если операция реально была, а все документы безупречно оформлены, контролеры могут точно указать, что нарушено. Достаточно доказать, что основной целью здесь было исключительно занижение налогов… и разобраться, о какой цели идет речь. 


Верховный суд полагает, что это должна быть «конкретная разумная хозяйственная (деловая) цель, а не получение необоснованных преимуществ в налогообложении в нарушение установленных Налоговым кодексом принципов».

Но с точки зрения владельца бизнеса вполне разумно не отдавать своих денег государству больше того, что платят всякие льготники. Тем более что в обоснованности дарованных им преимуществ иных бизнесменов терзают смутные сомнения. Как и в том, что государство потратит деньги налогоплательщиков разумно и с пользой для общества, а не ради непонятно чьей выгоды. Скажем, на строительство еще какого-то дворца или спасение очередного разваливающегося госпредприятия.

Легко требовать от бизнеса «универсальной добросовестности» при исполнении налоговых обязательств. Немного сложнее убедить его, что государство столь же добросовестно заботится о создании комфортной деловой среды. К тому же самое уязвимое место отечественного налогового законодательства — порядок его принятия. Никакие консультативные советы и рабочие группы, имеющие лишь право совещательного голоса, не заменят непосредственного и реального влияния бизнеса на введение и изменение налогов по принципу no taxation without representation («нет налогов без представительства»). Но на такое наши бизнесмены не замахиваются. Они лишь просят, чтобы контролеры не слишком лютовали в поисках «разумной деловой цели», а суды — объективно и беспристрастно оценивали предъявленные доказательства. Даже если при сопоставлении «общественных интересов» и «сиюминутной выгоды» речь идет о пополнении бюджета.

Белорусские контролеры тоже только примеряются к новым возможностям. Обещание «разделять незаконную деятельность и разумную, основанную на действующем законодательстве, оптимизацию налогов» одновременно обнадеживает и настораживает. Ведь грань между этими явлениями так тонка, что найти ее без четких ориентиров бывает затруднительно.

Судьи и МНС обещают, что «будут идти от практики». Полагаю, это плохая идея. Судебная практика всегда формируется долго, а мотивировочная часть решений судов остается недоступной. Получается, что субъекты хозяйствования превращаются в живые мишени, на которых контролеры и юристы будут отрабатывать меткость проверок и решений. Бизнесменам же надо знать заранее, чем будут руководствоваться суды в общем и каждом конкретном случае, чтобы понять, как адаптировать свой бизнес к изменениям в подходах по оценке случаев ухода от налогов. В придачу нормы пункта 4 статьи 33 Налогового кодекса распространяются на все периоды после 1 января 2019 года, открытые для налоговой проверки, то есть почти на 5 лет назад. А это увеличивает риски для бизнеса еще больше…

Фото: freepik.com / ijeab



Курс бел. рубля 04.12.2020
Нал. (банки Минска)
покупкапродажа
$12.58602.5880
13.13503.1380
p1003.44203.4420
Б/нал. (НБРБ)
$12.5881
13.1249
p1003.4247