Беларусь в зоне российской неопределенности. Что происходит в экономиках двух стран — показываем на графиках

Фото: Envato Element

Российская экономика в начале 2026 года находится под воздействием сразу нескольких разнонаправленных факторов. С одной стороны, правительство Михаила Мишустина продолжает жестко мобилизовывать ресурсы внутри страны: повышает налоговую нагрузку, пересматривает отдельные фискальные параметры и стремится максимально наполнить бюджет. С другой стороны, мировой рост цен на энергоносители обещает временно улучшить российскую бюджетную конъюнктуру и может сформировать для соседей более комфортную картину с точки зрения нефтегазовых доходов.

Однако благоприятный внешний ценовой фактор лишь частично компенсирует внутренние бюджетные и экономические ограничения. В результате российская экономика выглядит все более противоречиво: краткосрочное улучшение отдельных бюджетных показателей сочетается со структурно жесткой макроэкономической средой.

Эти сложности, с которыми российская экономика столкнулась по итогам прошлого года и в начале текущего, уже сказываются и на белорусской экономике — в частности, через ухудшение продаж на российском рынке.

ВВП

Наиболее наглядно вся эта противоречивая взаимосвязь между российской и белорусской экономиками проявляется на макроуровне — в динамике ВВП. Так, по итогам 2024 года обе экономики, безусловно, сохранили рост, но белорусская заметно раньше вошла в фазу замедления, тогда как российская, несмотря на все внутренние дисбалансы и растущую жесткость макроэкономической среды, продолжала демонстрировать более устойчивый результат.

Еще показательнее выглядит ситуация на стыке 2025 и 2026 годов. Прогнозы на I квартал 2026 года остаются неопределенными и волатильными.

Российская экономика, несмотря на накопившиеся проблемы, может удержаться в зоне пусть и слабого, но все же положительного роста, тогда как белорусская, вероятнее всего, еще не сумеет восстановиться после ухудшения внешней конъюнктуры и рискует технически опуститься ниже уровня I квартала прошлого года.

В этом и проявляется нынешняя асимметрия двух экономик: российская система, даже находясь под давлением противоречивых факторов, все еще сохраняет запас прочности, а белорусская экономика на этом фоне гораздо быстрее впитывает прежде всего негативные эффекты. Поэтому динамика ВВП сегодня становится, пожалуй, одним из самых точных индикаторов той сложной зависимости, которая связывает Беларусь с состоянием российской экономики.

Инфляция

Если смотреть только на общий уровень инфляции, может показаться, что Беларусь и Россия в последние месяцы движутся почти синхронно. В обеих экономиках после пиков 2025 года инфляция к началу 2026-го замедляется.

В отличие от ВВП, где различия между странами проявляются достаточно резко, инфляция в агрегированном виде не дает столь же ясной картины асимметрии. Напротив, если смотреть только на верхний уровень показателя, можно ошибочно решить, что и Беларусь, и Россия входят в 2026 год примерно с одинаковым набором ценовых вызовов.

Но более детальный обзор показывает, что за внешне похожими цифрами скрываются разные инфляционные модели. В Беларуси в феврале 2026 года сильнее всего дорожали продовольственные товары — на 8,7% в годовом выражении, тогда как непродовольственные товары выросли в цене лишь на 2,1%, а услуги — на 5,4%. В России же картина иная: продовольствие росло заметно слабее — на 5,43%, непродовольственные товары подорожали на 3,2%, зато услуги прибавили сразу 9,89%.

Иными словами, инфляционное давление в белорусской экономике в большей степени сосредоточено в продтоварах, тогда как в России все заметнее смещается в сферу услуг. А это уже говорит не просто о разнице в цифрах, а о различии самих источников ценового давления, структуры спроса и характера внутренних издержек.

Поэтому инфляцию в данном случае не стоит трактовать слишком прямолинейно, особенно когда речь идет о зависимости Беларуси от российской экономики. Россия — более крупная экономика и главный внешний рынок для Беларуси, поэтому ее ценовые процессы воздействуют на белорусскую сторону сильнее, чем наоборот. Если в России быстрее дорожают отдельные сегменты — прежде всего услуги и издержки внутри экономики, — это давление со временем может передаваться и в Беларусь. Поэтому, анализируя белорусскую ценовую картину, важно смотреть не только на общий показатель инфляции в России, но и на то, как именно она устроена внутри, потому что именно там часто кроются сигналы будущих изменений и для белорусской экономики.

Валютный рынок

Третьим макроэкономическим показателем, который позволяет увидеть эту сложную взаимосвязь, выступает курс валют Беларуси и России по отношению к доллару. И здесь, как и в случае с инфляцией, на поверхности заметно определенное сходство: после напряженного конца 2024 года и белорусский, и российский рубль в 2025 году постепенно укреплялись, а к началу 2026-го сохранили относительно стабильные позиции. В феврале 2026 года средний курс составил 2,8588 белорусского рубля за доллар и 76,93 российского рубля за доллар. На первый взгляд это выглядит как период относительного затишья, когда валютный рынок в обеих странах не демонстрирует резких колебаний и словно дает основания говорить о некоторой нормализации ситуации.

Однако в этом случае особенно важно помнить: при всей внешней схожести динамики первую скрипку в этой связке все же играет российский рубль. Степень зависимости белорусской экономики от российской настолько высока, что именно ситуация в России во многом задает общее направление для белорусского валютного рынка. Поэтому стабильность января — февраля 2026 года следует трактовать не как признак устойчивого равновесия, а скорее как временную паузу, вызванную высокой неопределенностью в российской экономике. На тот момент многие факторы, способные повлиять на курсовую траекторию в России, по сути, еще не были до конца реализованы в экономической политике или рыночных ожиданиях.

Что в итоге?

К середине I квартала 2026 года становится все очевиднее: высокая неопределенность российской экономики для Беларуси пока превращается не в окно новых возможностей, а в источник дополнительных рисков. При всей внешней противоречивости процессов в России — от фискального ужесточения до надежд на поддержку бюджета за счет более дорогих энергоносителей — белорусская экономика в этой связке ощущает прежде всего негативные стороны неопределенности с востока. Но в этой противоречивой картине важно выделить следующее:

• во-первых, российская экономика сохраняет более высокий запас прочности, чем белорусская, но это не отменяет ее внутренних проблем, а лишь временно сглаживает часть из них;

• во-вторых, даже там, где в России формируются относительно благоприятные сигналы, Беларусь получает их либо в ослабленном виде, либо не скоро;

• в-третьих, по ключевым макропоказателям видно, что белорусская экономика быстрее впитывает негативные последствия российской нестабильности, чем возможные положительные импульсы.

Именно поэтому завершение I квартала Беларусь, скорее всего, встретит в условиях, когда зависимость от российской экономики будет приводить не к позитивным ожиданиям, а к росту неопределенности.

Инфографика: Александр Маляренко