Замедление — не провал, а тенденция. Как экономики Беларуси и России начали 2026 год
Правительство под руководством Александра Турчина подвело итоги 2025 года и отчиталось о достигнутых результатах. Белорусская экономика завершила год небольшим ростом, умеренной инфляцией, стабильным курсом, увеличением доходов населения и положительной динамикой экспорта. Пусть не все показатели, которые росли, прибавили в прогнозируемых объемах, но с учетом высокой доли макроэкономической неопределенности даже такой итог позволил пройти прошлый год относительно благополучно.
Однако итоги 2025 года подводили уже на фоне первых данных за начало нынешнего — и поэтому вчерашние достижения ушли на второй план. В фокусе оказались вызовы 2026-го: снижение ВВП, сложности с реализацией белорусской продукции на ключевом экспортном направлении и сохраняющийся разрыв между ростом производительности труда и ростом заработной платы.
Причины ухудшения динамики в январе 2026 года очевидным образом связаны с проблемами, которые сейчас испытывает главный внешнеэкономический партнер — Российская Федерация. Поэтому, чтобы оценивать текущую траекторию и ближайшие перспективы национальной экономики, сегодня прежде всего нужно смотреть на то, как развивается экономика в восточном направлении от Беларуси.
ВВП: выходим на режим низких темпов
Квартальная динамика 2024–2025 годов складывается в довольно однозначную картину: белорусская экономика снижает темп. Если в 2024 году рост держался на относительно высоких уровнях и колебался в диапазоне 2,5–5,6% (с пиком в II квартале), то в 2025-м траектория стала почти линейно нисходящей: 3,3% — в I квартале, затем 1,0%, 0,8% и была, вероятно, около 0,5% в IV.
Замедление выглядит не как провал, а как тенденция — экономика выходит на режим низких темпов, где каждый следующий квартал добавляет все меньше к результату прошлого периода.
И у этого есть объективная причина.
Логика роста белорусской экономики почти зеркально совпадает с тем, что происходит в России — у главного внешнеэкономического партнера Беларуси. Российская экономика в 2025 году заметно остывает после сильного роста в 2024-м: от 5,4–4,5% поквартально к 1,4% в I квартале, 1,1% — в II, 0,6% — в III и около 1% — в IV.
Обе экономики идут в одном фарватере, и белорусская, как правило, повторяет российские тренды с небольшой задержкой — по мере того как изменения спроса, цен и финансовых условий на российском рынке передаются через белорусский экспорт, загрузку предприятий и внутреннюю динамику. Поэтому охлаждение России в 2025 году закономерно тянет вниз и Беларусь — и, если в 2026-м общий коридор роста останется вблизи 1%, попытка выйти выше этого предела потребует не только усиления работы на российском направлении в условиях жесткой конкуренции, но и гораздо более активного расширения продаж за пределы привычных рынков.
Инфляция: влияние соседа с высоким ценовым давлением
Инфляционная динамика в 2024 — начале 2026 года показывает, что белорусская и российская экономики остаются плотно связаны не только по темпам роста, но и по ценовой траектории. В 2024 году инфляция в Беларуси держалась в сравнительно узком коридоре и постепенно снижалась: с 5,9% в январе до 5,2% в декабре. Российская инфляция в тот же период была заметно выше и, напротив, ускорялась, поднявшись примерно с 7,4% в январе до 9,5% в декабре.
Уже здесь виден важный фон: Беларусь живет рядом с рынком, где ценовое давление временами существенно сильнее, и это неизбежно подкачивает инфляцию через импорт, логистику и общую конъюнктуру.
В 2025 году траектории на коротком отрезке расходятся, но логика взаимовлияния сохраняется. В Беларуси инфляция ускоряется и достигает локального пика летом (около 7,4% в июле), а затем к концу года плавно снижается до 6,8% в декабре и 6,4% в январе 2026-го. В России же после высокого начала 2025 года (около 10% в январе — марте) инфляция на протяжении года заметно замедляется — до 5,6% в декабре, а в январе 2026-го стабилизируется около 6,0%. Этот разворот критически важен для Беларуси: по мере того как российская инфляция остывает, ослабевает и внешнее ценовое давление со стороны основного импортного рынка — и это хорошо видно в белорусском снижении инфляции в конце 2025 года.
Общая инфляционная картинка на старте 2026 года выглядит относительно управляемой именно в связке двух экономик. Центробанк России, судя по последним публичным сигналам и логике заявлений его главы Эльвиры Набиуллиной, ориентируется на дальнейшую дезинфляцию и более умеренный ценовой фон в 2026 году. Для Беларуси это означает, что внешний инфляционный ветер сейчас скорее попутный, чем встречный, и сама по себе зависимость от российского рынка в части цен пока не выглядит источником тревоги. Но, как и в любой экономике с высокой внешней зависимостью, сценарий «черных лебедей» — от скачков сырьевых цен и логистических сбоев до новых волн ограничений — сбрасывать со счетов нельзя.
Вместе с тем, если смотреть на структуру инфляции в январе 2026 года, то Беларусь и Россия выглядят по-разному по источникам ценового давления. В Беларуси общий индекс потребительских цен составил 106,4% к январю 2025-го, но основную нагрузку несут продовольствие (108,6%) и услуги (108,2%), тогда как непродовольственные товары растут минимально (102,5%). Это типичный профиль инфляции, где дорогое — это прежде всего базовые категории повседневного спроса и сервисы, а сегмент товаров длительного пользования и импорта в широком смысле выглядит относительно спокойнее.
В России общая инфляция в январе 2026 года сопоставима по уровню (106,0%), но структура иная: сильнее всего растут услуги (109,58%), затем — продовольствие (105,88%) и непродовольственные товары (103,18%). Иными словами, главный драйвер — сервисная инфляция, тогда как продовольственный компонент прибавляет умереннее, чем в Беларуси. В российском случае заметную роль сыграли административные факторы — прежде всего повышение тарифов ЖКХ, а также рост издержек для малого бизнеса на фоне усиления налоговой нагрузки, которые быстрее всего транслируются именно в цены на услуги.
Валютный рынок: слабый доллар создает ощущение макростабильности
В валютной динамике 2025 года ключевой сюжет — заметное укрепление российского рубля к доллару, которое задало комфортный внешний фон и для Беларуси. Если в конце 2024-го курс в России уходил к трехзначным значениям (около 102 рублей за доллар в декабре), то в течение 2025 года рубль последовательно отыграл потери и к декабрю закрепился в районе 78–80. Фактически российская валюта стала значительно сильнее, чем годом ранее, — и это автоматически снизило импортируемое ценовое давление, а заодно облегчило задачу поддержания курсовой стабильности в странах, завязанных на российский рынок.
Белорусский рубль двигался в той же логике. После ослабления к концу 2024 года (около 3,46 рубля за доллар в декабре) в 2025-м курс развернулся и укрепился — к декабрю примерно до 2,92, а в январе 2026-го — до 2,90.
На старте 2026 года и в России, и в Беларуси доллар выглядит заметно слабее, чем год назад, а национальные валюты — соответственно сильнее.
Это и есть важные стартовые условия на 2026 год: при прочих равных они поддерживают ощущение макростабильности, снижают потенциальную нервозность на потребительском рынке и дают правительству чуть больше пространства для маневра.
Что в итоге?
Таким образом, начало 2026 года для белорусской экономики выглядит одновременно непростым и противоречивым. С одной стороны, стартовые макроусловия остаются сравнительно комфортными: курс сохраняет устойчивость, инфляция не выходит из управляемого коридора, а замедление ценового давления в России снижает импортируемую инфляцию и в Беларуси. Но с другой — эти плюсы не отменяют главного: экономика входит в год на фоне заметного торможения роста, а дискуссия о результатах 2025-го уже с первых недель уступает место вопросу о том, как пережить 2026-й без проседания динамики ВВП.
Основной ориентир по-прежнему находится на востоке. Белорусская экономика слишком тесно встроена в российскую орбиту, чтобы оценивать собственные перспективы в отрыве от российского бизнес-цикла: большая часть нынешних вызовов — это либо прямое отражение, либо производная тех ограничений и трендов, которые мы видим у ключевого внешнеэкономического партнера.
Поэтому основным триггером для Беларуси в ближайшие месяцы станет то, насколько глубоко и надолго замедлится российская экономика — и насколько быстро это отразится на спросе, ценах и конкурентной среде на главном экспортном направлении.
Практический вывод из этой связки тоже очевиден. Удержать темп роста выше российского будет возможно при трех условиях: если белорусские товары смогут эффективнее продвигаться на российском рынке с учетом ужесточающейся конкуренции, если параллельно удастся расширять продажи за пределы привычных рынков и если удастся эффективно опираться при этом на внутренний белорусский спрос.
Инфографика: Александр Маляренко
