«Самая сложная операция — та, которую еще не сделал». Большое интервью с главным трансплантологом Беларуси Олегом Руммо
Олег Олегович Руммо — директор Минского научно-практического центра хирургии, трансплантологии и гематологии. Член Совета Республики Национального собрания. Известный хирург-трансплантолог, доктор медицинских наук, профессор, академик НАН Республики Беларусь, заслуженный врач Республики Беларусь. Автор более 29 патентов на изобретения, свыше 650 печатных работ в отечественных и зарубежных изданиях, лауреат Государственной премии Республики Беларусь в области науки и техники 2016 года.
«Держишь на ладошке крошечную печень и понимаешь, что она спасет жизнь...»
— Олег Олегович, в апреле 2008 года вы провели первую в стране трансплантацию печени. С тех пор число таких операций, выполненных специалистами центра, выросло в геометрической прогрессии. Какая была самая сложная для вас лично и кто из пациентов особенно запомнился?
— Самая сложная операция — та, которую еще не сделал. Конечно, первая трансплантация печени была самой ответственной и волнующей. До этого я ассистировал, может, 50–60 раз на подобных операциях в Берлине, Ганновере. Но одно дело наблюдать, как это делают другие, и совершенно другое — оперировать самому.
Многие тогда не верили в наш успех. Крутили пальцем у виска. Мол, в стране было сделано всего восемь пересадок почек. Какая печень? Кто будет делать — эта молодежь? В больнице, где идет ремонт? Но мы решились. Первым пациентом стал молодой парень, у него была терминальная стадия цирроза печени, такие люди погибают в течение года. Операция длилась 12 часов.
Победителей не судят, но и отчаянным часто везет. Страшно было другое: когда министр здравоохранения через двое суток доложил о проведенной трансплантации главе государства — а ведь еще было неизвестно, выживет ли наш пациент! Помню, еду в машине и слышу по радио: «Президент перед отъездом во Вьетнам поздравил врачей девятой больницы с выполнением первой трансплантации печени». Первый пациент выздоровел и прожил еще 10 лет.
Через две недели мы провели вторую операцию, на этот раз женщине. Потом была третья, пятая, десятая, сотая...
Запомнилась история девочки Лианы. Это был вызов всей нашей команде. Полуторогодовалый ребенок отравился бледной поганкой, находится в коме. Ее родители, совсем юные, плачут, умоляют спасти. А ты не знаешь, что делать, как помочь. Понимаешь, что завтра девчушка умрет. И тут звонок: восьмимесячный малыш упал, повредил голову, констатирована смерть мозга. Мои коллеги поговорили с его родителями, и те согласились. Когда держишь на ладошке крошечную печень и понимаешь, что она спасет другого маленького человека... Это запоминается на всю жизнь. Лиана выросла, стала красивой девушкой, моделью. Все благодаря тому драгоценному дару.
В 2010-м в нашей клинике стали выполнять пересадку почек, потом легких, делали комбинированные операции: поджелудочная железа вместе с почкой, печень вместе с почкой. Затем стали развивать хирургию печени при онкозаболеваниях. Сегодня мы координируем работу всех регионов: руководим процессом, контролируем результаты, распределяем донорские органы.
Справка Office Life
В 2025 году отечественные трансплантологи достигли рекордных показателей: выполнили 53 пересадки сердца, 110 трансплантаций печени, семь операций по пересадке легких и 363 — почки. А в целом было проведено 533 трансплантации. Цифры впечатляют. Ведь до открытия МНПЦ в республике было проведено 79 трансплантаций.
— С начала 2026-го мы уже выполнили 10 трансплантаций печени. А общее количество таких операций начиная с 2008 года превысило 1300.
Только вдумайтесь: по статистике, 30% пациентов, которым пересадили печень, живут 20 и более лет. 50% — более 10 лет. И это самое ценное в нашей профессии — продлить жизнь тем, кто без трансплантологии был бы обречен.
— Храните ли те самые счастливые туфли, в которых оперировали первого пациента?
— Вот он — раритет! (Олег Олегович с улыбкой достает из шкафа пакет и демонстрирует нам те самые легендарные туфли.) Когда-то принес их сюда, потому что решил, что на работе буду ходить в удобной кожаной обуви. Сейчас у меня немало разных ботинок, есть и строительные, учитывая, что мне приходится много строить. Но эти старые потертые туфли — самые любимые.
«Наш центр создавали врачи, которые хотели заниматься наукой»
— Недавно вы получили почетное звание «Ученый года НАН Беларуси — 2025». А что еще считаете достижением минувшего года?
— Честно говоря, даже не подозревал, что это событие вызовет такой резонанс. Объясню почему. Научная деятельность не может быть плодом труда одного человека. Это огромная коллективная работа.
Научными разработками мы занимаемся с 2010 года. Наш научно-практический центр вырос из обычной больницы, здесь не было научных традиций. Их создавали врачи, которые хотели заниматься наукой. И выйти в орбиту научного сообщества, стать научно-практическим центром для нас уже огромное достижение.
Так совпало, что в 2025-м мы завершили довольно большой пласт научных исследований. Они посвящены методам иммуносупрессии, основанным на клеточных технологиях. Такая терапия хорошо помогает пациентам, которым невозможно назначить стандартную иммуносупрессию.
Полученными результатами поделились с широкой научной общественностью, публиковали их в высокорейтинговых журналах, выступили с докладами на международных конференциях. И внедрили эти технологии в практику, что позволило улучшить результаты лечения пациентов.
Также мы разработали новые методы подготовки органов к операциям, позволяющие максимально сохранять их для последующей трансплантации.
Еще одно достижение — создание специализированного банка тканей, сосудов и костных аллографтов. Этот жизненно необходимый ресурс сегодня активно используется практически во всех клиниках республики. Он обеспечивает врачей материалами для сложнейших хирургических вмешательств.
Все перечисленное — результат самоотверженного труда команды профессионалов нашего центра. И быть ее руководителем для меня — большая честь и ответственность.
«В белорусской хирургии будет активно развиваться роботическое направление»
— Недавно МНПЦ купил робота-хирурга. Какие операции он будет делать?
— За роботами будущее, и здесь важно не опоздать. Роботический комплекс — один из самых современных в мире — мы приобрели за собственные средства. Цена немаленькая — несколько миллионов долларов. Такого робота сегодня успешно применяют в ряде ведущих клиник по онкоурологии и онкохирургии (в частности, онкохирургии печени и поджелудочной железы). Хороший опыт наработан китайскими коллегами. И мы эти методики будем использовать. Тем более что в нашем центре с января открылось новое урологическое отделение.
Зачем трансплантологам робот?
Робот не заменяет врача, а является инструментом, с помощью которого можно делать лапароскопические операции в определенных локациях человеческого тела. Техника находится под полным контролем хирурга и ассистентов. Риск при оперировании сводится к нулю, а у пациента практически не остается послеоперационных шрамов. Хороший долгосрочный результат получают при роботическом хирургическом лечении рака предстательной железы, почек, мочевого пузыря, прямой кишки.
Приведу пример: мужчинам с раком предстательной железы очень важно сохранить потенцию после операции. И роботом ее сделать предпочтительнее, чем человеческими руками. Аппарат позволяет лучше распознавать нервы, которые отвечают за эту способность. Операция получается лучше и функционально, и косметически. Здесь роботы — короли. А во всем остальном это пока имиджевая вещь, то, что работает на перспективу. Возможно, в недалеком будущем робот и заменит хирурга. Но пока только помогает.
Роботический комплекс уже смонтировали, сейчас его настраивают. Затем будем обучать специалистов. Думаю, в феврале запустим в работу. Начнем с простых операций, чтобы постепенно перейти на более сложный уровень. Думаю, в течение одного-двух лет такие роботы появятся и в других больницах. Так что в Беларуси роботическая хирургия будет развиваться, в том числе и как экспортное направление.
«На экспорте медицинских услуг в прошлом году заработали $8 млн»
— В экспорте медицинских услуг МНПЦ тоже первый. Известно, что одна трансплантация органов иностранцу помогает сделать пять таких бесплатных операций жителям Беларуси, а еще позволяет врачам получать более высокую зарплату. Из-за санкций что-то изменилось? Кто и за какими операциями сейчас приезжает в Беларусь?
— Иностранцы как ехали к нам, так и едут. У нас очередь на обследование для трансплантации почек примерно год. На пересадку печени поменьше, там тяжелые пациенты, они не могут долго ждать.
Всего за 2025 год мы выполнили 533 трансплантации — гражданам Беларуси и иностранцам. На экспорте медицинских услуг — это обследование, лечение, выполнение различных операций, в том числе онкологических, пластических, — заработали более $8 млн. За прошлый год в клинике прошли лечение 786 иностранцев.
Приезжают в основном из стран постсоветского пространства и с Балканского полуострова. Были также пациенты из Израиля, Африки и даже США — прочитали про нашу клеточную терапию и прилетели, им понравилось.
«Будем строить новый корпус по типу Боткинской больницы»
— Несколько лет назад на территории центра открыли новый корпус хирургии и трансплантологии, а также блок трансплантации костного мозга и стволовых клеток. О чем еще мечтает главный трансплантолог страны, какие цели ставит перед собой?
— Отмечу, что наш центр — единственный в стране, за собственные деньги начавший строить. Понимали, что в бюджете ресурсов на все не хватает. А средства, которые мы заработали на экспорте медицинских услуг, надо не в банке держать, а использовать на лечение людей.
Мечтаю, чтобы у клиники появилось новое приемное отделение. Нынешнее морально устарело и не соответствует требованиям времени.
Весной приступим к строительству третьего корпуса по типу Боткинской больницы. Мы изучили опыт ведущих флагманских центров России, Западной Европы, США. Переняли все самое лучшее, постарались учесть ошибки и адаптировали к нашим реалиям. Проект уже готов. Строительство обойдется примерно в 80 млн рублей. По плану срок завершения работ — лето 2028 года, но очень хочется закончить раньше — в 2027-м.
О вере в Бога, силе молитвы и сопереживании
— У вас в кабинете много икон. Верите в высшие силы?
— Иконы мне часто дарят. К религии я отношусь с большим уважением, хотя и называю себя православным дарвинистом. На исповеди не хожу, наверное, еще не готов, а вот молитвы иногда читаю, в сложных ситуациях обращаюсь к Богу.
Горжусь православными наградами, которые мне вручил митрополит Филарет. Это Орден Белорусской Православной церкви святителя Кирилла Туровского II степени — за внедрение трансплантаций в клиническую практику и Орден Креста Преподобной Евфросинии Полоцкой.
У меня сложились теплые и уважительные отношения с Владыкой Вениамином. Церковь нам тоже помогает. На территории клиники по моей инициативе действует часовня. Опекает ее отец Николай, сестры, прихожане на волонтерских началах помогают страждущим.
Иногда в жизни происходят чудеса. Чем их объяснить? Был у меня пациент из Армении, которому срочно требовалась пересадка печени. Но нужного органа не было. Молодой человек умирал. Его брат обратился ко мне, очень переживал, молился за своего родственника. Проходит два часа — и вдруг появляется донор. Еще чуть-чуть — и мы бы уже парня не спасли. Он поправляется, живет обычной жизнью, становится отцом, строит планы на жизнь. А позже его брат, который фактически его спас, вымолил, умирает от коронавируса...
Когда такие истории пропускаешь через себя, начинаешь задумываться о каких-то высших силах, о времени человека на земле, его миссии. Как сказала одна пожилая женщина, умирают не молодые, а те, чья пора пришла.
Не знаю, кто этим управляет, но точно не я...
В тех случаях, когда не удается спасти человека, испытываешь чувство горечи. Но надо жить дальше. Ты же понимаешь, какую профессию выбрал. Умение сопереживать для врача необходимо, как и умение управлять собственными эмоциями и стрессом. Иначе выгоришь и придется оставить медицину. А ты нужен еще стольким людям. Поэтому благодаришь Бога за то, что направляет, дает силы, и идешь дальше.
Фото: Павел Садовский / Office Life
