Белорусская экономика в тени российского цикла: что показали ВВП, инфляция и курс в 2025-м
Белорусская экономика входила в 2025 год с достаточно амбициозными ориентирами: рост ВВП на 4,1% при умеренной инфляции не выше 5% в год. Дополнительно закладывались высокие темпы увеличения инвестиций в основной капитал (на 7,8%) и роста реальных доходов населения (на 4%). Однако по итогам года ожидания по некоторым ключевым показателям заметно разошлись с фактической динамикой — хотя по отдельным направлениям результат оказался лучше запланированного.
Главное расхождение — по базовому индикатору экономического роста. По предварительным итогам ВВП при плане 4,1% прибавил лишь 1,3%. Инфляция также вышла за рамки целевого уровня: вместо «не выше 5%» год завершился на 6,8%. В обоих случаях существенную роль сыграло состояние российской экономики: и через охлаждение спроса, и через инфляционные процессы. При этом динамика цен в Беларуси и России в течение года нередко была разнонаправленной, что ближе к концу года частично сыграло на руку белорусской экономике.
Зависимость здесь не только статистическая. Россия остается главным макроэкономическим партнером Беларуси: в эту страну уходит значительная часть белорусской продукции, работ и услуг. Через российское направление во многом формируется транзитное окно на рынки третьих стран. Наконец, белорусский бюджет — напрямую и косвенно — чувствителен к тому, что происходит в российской экономике.
ВВП: Россия закрепилась в зоне низкого роста. Что это значит для нас?
В 2025 году траектории Беларуси и России по ВВП во многом совпали по направлению — обе экономики заметно замедлялись по мере продвижения года, но отличались по рисунку кварталов. В Беларуси год начался с относительно сильного роста: в I квартале ВВП был выше уровня годичной давности на 3,3%. Однако уже в следующем квартале темп резко снизился до 1%, затем — до 0,8% в III квартале и, по оценке, до 0,4% в IV квартале. То есть экономика прошла путь от умеренного расширения к почти нулевой динамике, что обычно сигнализирует об ограниченных возможностях внутренних источников роста и повышенной чувствительности к внешнему спросу.
В России картина 2025 года выглядит иначе на старте, но схожа по общей тенденции: темпы были близки к «около 1%» почти весь год. В I квартале рост составил 1,4%, в II квартале — 1,1%, в III — 0,6%, а в IV квартале оценочно — 0,7%.
Формально здесь меньше резких провалов, но важнее другое: российская экономика, которая еще недавно показывала высокие темпы, в 2025 году закрепилась в зоне низкого роста, и это означает более слабый внешний импульс для партнеров, завязанных на российский рынок.
Контраст с 2024 годом — принципиальный. Тогда и Россия, и Беларусь на протяжении года демонстрировали куда более высокие темпы: у Беларуси диапазон квартальных значений был от 2,5 до 5,6%, у России — от 3,3 до 5,4%. В 2025-м обе экономики сместились в низкую передачу, и именно российская динамика снова становится очевидным ограничителем того, как и куда движется белорусская экономика. Когда ключевой рынок сбыта и основной макропартнер замедляется до уровней 0,6–1,4% в годовом выражении, пространство для устойчивого белорусского роста сужается: внешний спрос слабее, инвестиционные ожидания осторожнее, а эффект «российского драйвера» заметно ослабевает.
Инфляция: «связка» с соседом пошла на пользу
Инфляционная траектория в 2025 году для Беларуси и России оказалась разнонаправленной по большей части года. В Беларуси год начался с относительно умеренных темпов роста цен (5,2% в январе), но уже с весны инфляция ускорилась: 6,5% в апреле, 7,1% в мае и пик около 7,4% в июле. Во второй половине года рост цен постепенно стабилизировался и начал снижаться, но оставался повышенным: 7,1% в сентябре, 6,9–7,0% в октябре-ноябре и 6,8% в декабре. То есть белорусская инфляция в 2025-м прошла через разгон в II–III кварталах и лишь к концу года начала замедляться, не вернувшись, впрочем, к целевым 5%.
В России годовая инфляция, напротив, стартовала с двузначных значений и затем резко пошла вниз во второй половине года. В январе — марте 2025 года показатели держались вблизи 10%, после чего началось постепенное снижение: к лету — до 9,41% в июне и 8,79% в июле, к осени — до 7,98% в сентябре и 7,71% в октябре. Самое заметное произошло в конце года: 6,64% в ноябре и 5,59% в декабре.
В результате именно российская экономика в финале 2025 года дала выраженный дезинфляционный импульс — и это важный контраст на фоне первой половины года, когда Россия оставалась источником высокой инфляции в регионе.
Если сравнивать с 2024 годом, различия еще более очевидны. В Беларуси инфляция тогда колебалась в узком диапазоне около 5,2–6,1% и завершила год на 5,2% в декабре, т. е. была относительно устойчивой и близкой к управляемой траектории. В России же 2024-й характеризовался устойчивым повышением годовой инфляции: от 7,44% в январе к 9,51% в декабре. Иными словами, в 2024-м инфляционное давление в России нарастало, а в 2025-м сначала закрепилось на двузначных уровнях, но затем резко ослабло, вплоть до 5,6% к декабрю.
Для Беларуси этот разворот важен не только как фон, но и как фактор передачи ценовых тенденций через торговлю и ожидания. Когда российская инфляция заметно выше белорусской (как в начале 2025-го), это обычно усиливает риски для Беларуси: дорожает импорт из России, растет давление на цены по товарным группам, где российская продукция занимает значимую долю, а также активнее переносятся издержки через логистику и сырьевые компоненты.
Однако конец 2025 года показал и обратную сторону этой связки: резкое снижение инфляционного давления в России могло приглушить белорусскую инфляцию сильнее, чем это было бы возможно при сохранении двузначных темпов в России. Причины российского замедления, как правило, лежат в сочетании факторов: ужесточение денежно-кредитной политики и охлаждение спроса, укрепление и стабилизация обменного курса в отдельные периоды, эффект высокой базы прошлого года, а также локальные факторы по продовольствию и импорту. В результате в конце года взаимосвязь инфляции двух стран сыграла для Беларуси скорее в плюс, даже если в течение 2025-го этот канал чаще работал как источник давления.
Валютный рынок: синхронное укрепление рублей
Валютная динамика в 2025 году показывает редкий для последних лет сюжет: и российский рубль, и белорусский рубль заметно укрепились к доллару, причем с очень похожей траекторией.
В России курс USD/RUB снизился с 100,4 в январе до 92,7 в феврале и 86,0 в марте, затем укрепление продолжилось до 83,4 в апреле, 80,2 в мае и минимума около 78,7–78,8 в июне-июле. Во второй половине года рубль колебался в узком диапазоне: около 80–83 в августе-сентябре, затем снова около 80 в октябре-ноябре и завершил год на уровне 78,4 в декабре. То есть после январской слабости рубль фактически перешел в режим стабильного крепкого курса и большую часть года удерживался в коридоре, который рынки воспринимали как новый ориентир.
Параллельно двигался и белорусский рубль: в январе 2025 года курс был 3,45 рублей за доллар, а уже к марту опустился до 3,16, в апреле — до 3,10, в мае — до 3,01 и в июне-июле — до 2,98–2,95. Дальше — те же умеренные колебания: небольшое ослабление к августу-сентябрю (до 2,98–3,03), затем возвращение ниже 3,0 и снижение к 2,92 в декабре. Такая синхронность неслучайна: при высокой доле торговли, ценовых и финансовых связей с Россией белорусский валютный рынок часто реагирует на те же внешние и региональные импульсы, что и российский, а укрепление российского рубля автоматически подтягивает и курс белорусского рубля через кросс-курсовую логику и торговые потоки.
Почему же в России в конце 2025 года одновременно наблюдаются и заметное замедление инфляции, и относительно стабильный и даже укрепленный курс рубля к доллару?
Вероятнее всего, такая комбинация возникла при наложении нескольких факторов: охлаждение внутреннего спроса (что снижает способность бизнеса перекладывать рост издержек в цены), жесткие финансовые условия и высокая стоимость денег (сдерживают потребление и кредитный импульс), а также относительная устойчивость валютного предложения — прежде всего за счет экспортной выручки и валютного регулирования/практик ее продажи на внутреннем рынке.
В итоге 2025 год еще раз показал: взаимосвязь белорусской и российской экономик остается не контекстом, а одним из ключевых механизмов, через который формируются и темпы роста, и инфляционные процессы, и валютная динамика. Российский цикл задает для Беларуси общий внешний спрос и финансово-ценовую среду: когда российская экономика ускоряется, Беларусь чаще получает дополнительный импульс; когда замедляется — ограничения становятся заметны почти во всех ключевых показателях. При этом конец 2025 года продемонстрировал и обратную сторону зависимости: снижение инфляционного давления в России способно поддерживать макростабильность в Беларуси, снимая часть импортируемой инфляции через торговые и ценовые каналы.
А что дальше?
Теперь эту связку логично оценивать уже через планы на 2026 год. Ориентиры выглядят асимметрично: Беларусь закладывает рост ВВП на 2,8%, тогда как Россия — на 1,3%. Одновременно по инфляции Беларусь более пессимистична (7%), а Россия — более оптимистична (4%). Такая конфигурация сама по себе подчеркивает ключевую дилемму: белорусская цель по росту предполагает либо заметное усиление внутренних драйверов, либо внешнюю конъюнктуру лучше той, которую ожидает российская экономика.
При российском росте около 1,3% и 2,8% для Беларуси план выглядит напряженным: чтобы его реализовать, придется либо активнее отвоевывать долю на российском рынке, либо ускорять продвижение продукции на рынки третьих стран, снижая зависимость от ключевого якорного спроса.
А вот инфляционная часть на 2026 год, напротив, может сыграть в пользу Беларуси. Более низкий инфляционный фон в России (при цели 4%) потенциально создает более благоприятную среду для белорусской инфляции через импортные цены, логистику и ценовые ожидания на близких рынках. Иными словами, если российская дезинфляция действительно закрепится, Беларуси будет проще удерживать рост цен в заданных рамках — даже при собственном, более высоком целевом уровне 7%.
В 2026 году главная интрига, таким образом, будет не в том, есть ли связь между экономиками — она очевидна, — а в том, в какой мере Беларусь сумеет оторваться по росту от российской траектории, сохранив при этом управляемую инфляцию.
Инфографика: Александр Маляренко
