«Азбука жизни»: автор проекта об искусстве — о картинах, любви и Минске

Однажды в свои совсем юные и прекрасные годы я оказалась на выставке Михаила Врубеля в Санкт-Петербурге. Выставка проходила в Государственном Русском музее. Там я впервые увидела одну из знаменитых и знаковых его картин — «Демон сидящий» (1890). На ней изображен юноша, красивый и сильный, но сломленный тоской. Слово «катарсис», сейчас ставшее таким растиражированным, было тогда мне неведомо. Тем более чем-то ошеломительным и непонятным стало то, что произошло со мной рядом с этим великим произведением.

Слезы градом, словно я почувствовала всю боль мира и небывалое счастье от соприкосновения с настоящим искусством. Это, собственно, был тот самый катарсис. И абсолютное понимание, как искусство может воздействовать, очищать и возвращать крылья любому полету. С тех пор много художников заставляли мое сердце биться чаще. Но Врубель навсегда останется первым среди лучших.

Блок над могилой Врубеля сказал: «Он оставил нам своих демонов как заклинателей против лилового зла, против ночи. Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать. Тех миров, которые видели они, мы не видим».

Картин перед глазами сейчас много. Та, к которой часто возвращаюсь, скорее, тот художник, который заставляет меня в хорошем смысле «залипать», — это Сай Твомбли. Например, его «Ирисы Николя».

Системообразующее слово, системообразующее чувство. Самое главное определение (оно не мое, это восточная мудрость): уважение — это влечение ума, дружба — влечение души, желание — влечение тела, а любовь — слияние этих трех влечений.

Мне посчастливилось встретить именно такую. Счастье, что мое чувство к мужчине моей жизни не изменилось (почти не изменилось) с годами. «...А потом случился наш первый поцелуй, и он обжигает меня спустя двадцать лет».

В любви к мужчине я бескомпромиссна. Все также не представляю отношений без эмоций, романтики, поступков. Считаю это чувство величайшим даром мне свыше. «Это и есть любовь — Бог, стучащийся в вашу дверь».

С годами стало больше любви к жизни, от осознания ее стремительности и горечи потерь. Тем пронзительнее стали чувства к тем, кто остался рядом, и тем маленьким радостям: от утреннего кофе до прогулки с собакой перед сном. А еще я стала любить, по-особенному любить свой дом и все, что с ним связано, — его маленькие и большие истории, которые он хранит.

В Минск мы с семьей переехали из Москвы, когда мне было 10 лет. Первая городская достопримечательность, смотреть которую повел меня отец, — Национальный художественный музей. Когда ко мне приезжают друзья из-за границы, это первое место, куда я их приглашаю. Жизнерадостный Филипп Малявин, трепетный Игорь Грабарь, сказочный Борис Кустодиев, волшебный Архип Куинджи и отдел белорусской живописи с обожаемыми Басовым, Данцигом, Кузнецовым, Литвиновой, Заборовым и т. д., и т. д., и т. д.

Что нужно обязательно сделать гостям Минска и самим минчанам? Посмотреть закат над Свислочью и подняться над городом на колесе обозрения в парке Горького.

А еще сходить в Большой театр оперы и балета на «Сотворение мира». Спасибо легендарному Валентину Елизарьеву, что возродил этот удивительный балет о вечном и бессмертном. О земном в Большом, к слову, тоже прекрасно позаботились. Тарталетки с икрой и семгой к игристому в местном буфете — что еще нужно для счастья?!

Изображения: Luma AI, Office Life