«Это же просто работа». Поговорили с пилотом Belavia, который вывозил белорусов с Ближнего Востока
- Источник:
- Ольга Пасияк
«Еще 30 минут — и аэропорт бы снова закрыли»
Никита Шкатов летает на «боингах» Belavia с 2017 года. В его обычном расписании — Дубай, Катар, Оман, Египет и другие направления, куда долетают самолеты такого типа. А что касается вывозных рейсов, они, подчеркивает наш собеседник, бывают разные и случаются нечасто.
— Например, шесть лет назад, во времена коронавируса, вывозили из некоторых стран застрявших там путешественников. По сути любой рейс, когда ты забираешь пассажиров, даже после отдыха, скажем, из Турции, все равно считается вывозным. Да, по таким причинам, как сейчас на Ближнем Востоке, вывозные рейсы у меня были впервые. Но я бы не сказал, что это совсем уж экстремальные условия.
Первая особенность — пилот с командой летали не из Минска, а базировались в Казахстане. В аэропорт в Актау они вывозили застрявших на Ближнем Востоке пассажиров. А уже оттуда после дозаправки другой экипаж доставлял их в Минск. Так сделали, чтобы пилоты и бортпроводники укладывались в рабочее время и успевали отдохнуть.
Никита был за штурвалом самолетов трех вывозных рейсов из Салалы и Дубая, а вместе с командиром авиационного отряда Олегом Салтовским они 10 марта вывозили пассажиров из Дохи. И этот рейс, по его словам, был самым сложным по подготовке, поэтому и летели усиленным экипажем — сразу два командира и второй пилот.
Конфликт на Ближнем Востоке начался 28 февраля. На тот момент в странах региона оказалось более 3 тыс. белорусов.
Вылет туристов из Дохи был запланирован еще в начале марта, но его постоянно переносили — не было разрешения от властей Катара. Все это время экипаж не просто ждал в Казахстане, а вывозил в Актау туристов из других стран. В итоге белорусской стороне, и Belavia в частности, удалось договориться. Из местного аэропорта на тот момент выполнял ограниченное количество полетов только катарский перевозчик, для других авиакомпаний небо было закрыто. Белорусская авиакомпания оказалась первой из иностранных, кому удалось вывезти своих пассажиров. В МИД Беларуси тогда рассказывали, что для приема самолета Belavia аэропорт Хамад временно открыли, задействовав все необходимые службы.
О том, что рейс может состояться на 90% (100%-ной уверенности не было), команда узнала, конечно же, не за пять минут, уточняет Никита Шкатов, — примерно за сутки. Самолет же должен был прилететь сначала в Актау из Минска и только потом отправиться в Доху.
— Все аэропорты Катара были закрыты. Там гигантская работа была проделана наземными службами авиационного отряда, чтобы рейс состоялся, чтобы нам дали слот. Много согласований, — объясняет командир воздушного судна. — Забрать людей хотели все, но окно было очень маленьким. У нас все получилось еще и благодаря опыту Олега Юрьевича (Салтовского. — Прим. OL), который полетел в Доху, чтобы помочь при необходимости. Ему удалось договориться о переносе вылета на час раньше, чтобы мы точно успели. И самолет вылетел всего за 30 минут до закрытия аэропорта.
— А почему командир решил вылететь раньше?
— Думаю, дело в огромном профессиональном опыте. Там все в строгих ограничениях, увеличенные интервалы на взлет и посадку. Мы понимали, что, если аэропорт сейчас закроют, никто не знает, когда потом это окно появится опять. В этом плане, да, рейс был интересный.
Что говорят пассажиры рейса из Дохи
Вывозной рейс с белорусами из Дохи прилетел в Минск в ночь на 11 марта. И среди его пассажиров были наши читатели, которые не скрывали восторга от работы команды — пилоты и бортпроводники ни на секунду не дали запаниковать. Например, руководитель одной из столичных компаний Диана Кондеранда должна была улетать из Дохи еще 1 марта:
— Нам 8 марта сообщили, что если до 10 марта Belavia не дадут никакой коридор, то поедем автобусами через ОАЭ, готовили транзитные визы с Саудовской Аравией. Но это была бы такая мучительная поездка, где не могли гарантировать безопасность, поэтому все надеялись на 10-е...
Пассажиры вспоминают, как в аэропорт Дохи пускали строго по спискам, на табло из иностранных компаний — только Belavia, а когда сели в самолет и уже готовились к взлету, прозвучала тревога об опасности:
— Но и пилоты, и бортпроводники работали прекрасно. Был очень опытный капитан, который успокаивал, конструктивно говорил, что есть хорошие новости, нам дали слот на вылет, ждем еще 10–15 минут и надеемся, что все решится. Очень гасили нервы. Экипаж работает суперпрофессионально, у людей просто не было возможности запаниковать. Самолет был небольшой, нас быстро дозаправили в казахстанском Актау. Там сменился экипаж, но команде, которая работала во время полета из Дохи, все аплодировали. Это очень тяжелый труд!
«Экипажи всех самолетов обучены гасить панику пассажиров»
«Это же просто работа», — невозмутимо комментирует истории пассажиров Никита Шкатов. Он вспоминает, что сообщения об опасности в Катаре действительно приходили часто. Да, никто не знал, было это обосновано или просто предупреждение. Но он уверен, что, будь в тот момент серьезная угроза, никто бы не оставил пассажиров в закрытом самолете.
— Люди часто себе додумывают, что может произойти. В такой ситуации главное — предупредить панику, быть постоянно на связи с пассажирами, объяснять, что все нормально. Если они видят, что экипаж спокоен, они тоже не будут паниковать.
Никита подтверждает, что в случае с тем же Катаром экипаж постоянно работал с пассажирами, чтобы они не волновались. Кстати, пилоты могут слышать, что происходит в салоне, и знали, что паники там не было. При этом команда давала полную информацию о ситуации, ведь сейчас у всех есть интернет, все обо всем знают, и если начнешь врать, это ни к чему хорошему не приведет.
— Мне кажется, все были довольны, что наконец улетели домой, — улыбается наш собеседник.
А вот что касается паники, она, подчеркивает пилот, может произойти по любому поводу и на любом рейсе. И все экипажи к этому готовы: проходят специальные тренинги, в первую очередь проводники, которых учат, как общаться, как подавить эту панику и в принципе не дать ей возникнуть.
— Пассажир должен для себя понять, что нужно доверять в первую очередь экипажу — у них тоже есть семьи, дети. И главная цель всех полетов — выполнить их безопасно. Поэтому важно слушать, что говорит экипаж, а не другие пассажиры, которые поддаются панике. Да и самолет — самый безопасный в мире вид транспорта.
«Иногда нужно подойти к ситуации творчески, чтобы благополучно завершить рейс»
Кстати, пилот «боинга» не может взять и пересесть, скажем, на Embraer. Для этого придется долго переучиваться. Например, Никита как окончил летное училище, так и летает на Boeing 737-800 и MAX. Раз в полгода мастерство отрабатывают на специальных тренажерах.
— Окажись вы за штурвалом Airbus, например, смогли бы взлететь? — спрашиваю у Никиты уже в кабине привычного для него «боинга».
— Я бы туда даже не сел — я этот самолет не знаю, не в курсе, как там все устроено. Там и кабина совершенно другая.
А вот подготовка к обычным и вывозным рейсам, по словам Никиты, практически не отличается. Да, тут он в очередной раз повторяет, что это просто работа, ничего необычного:
— Это работа, которую делаешь ежедневно, просто иногда нужно принимать кардинальные решения, подойти творчески, чтобы благополучно завершить рейс. Где-то нужно даже от инструкции отойти, в моменте принять решение, например, продолжать полет или уйти на запасной аэродром. Или быстро заправиться на запасном и лететь дальше. Когда все открыто, ты просто летишь по стандартному маршруту, а тут нужно быть готовым, что все может пойти не по плану. Закрылся аэропорт — нужно быстро понять, на какой лучше сесть.
Перед полетом из условного Дубая или Салалы команда вывозного рейса получала стандартную информацию. Из нового — разве что другие летные трассы, где могут быть особенности, но для этого и проводят подготовку с летным составом. В чем отличие? «Летали по одному маршруту, сейчас летим по другому», — объясняет наш собеседник, поэтому нужно ознакомиться с запасными аэродромами, по связи могут быть нюансы. При этом пилот подчеркивает, что дело здесь не в том, вывозной рейс или регулярный, — это просто особенности пролета над разными государствами.
— К примеру, закрыт Иран, его облетаешь через другие государства, у которых есть свои правила пролета их территории. Конечно, если бы что-то угрожало безопасности пассажиров, никто бы никуда не полетел. И, естественно, в таких рейсах наземные службы постоянно на связи с нами, потому что ситуация может поменяться в любой момент: например, резко закрыли аэропорт.
К слову, в интернете такие вывозные рейсы обрастают красочными историями. К примеру, пользователи обсуждают, как пассажиры наблюдали в иллюминатор военные самолеты, которые сопровождали гражданский борт, вывозивший туристов из ОАЭ. Наш собеседник признается, что видел такое только в соцсетях.
«Летать не страшно — в небе же сотни бортов»
— В обсуждении рейсов, которые вывозили туристов из неспокойных мест, всегда много эмоций: а вдруг рядом с самолетом окажется дрон или ракета. А пилотам страшно в таких полетах?
— Нет, это же просто работа, — в очередной раз с каким-то даже удивлением отвечает Никита. — Да и ничего экстраординарного не припомню.
Шутим, что, наверное, это просто крепкие нервы. Пилот парирует, что может быть и везение. Хотя в приметы не верит и называет себя человеком несуеверным. Говорит, обычно все страхи в голове. Другое дело, что в последние годы удивить работников авиации сложно: тут до Москвы порой лететь дольше, чем до Сочи, если вдруг закрыли аэропорт, скажем, из-за дронов.
— Вы в тот же Катар за пассажирами на пустом самолете летели. Наверное, странно не говорить перед полетом «Уважаемые пассажиры...».
— Удивительного в этом ничего нет. Есть же чартерные рейсы, когда ты сначала привозишь пассажиров куда-то, а обратно летишь пустым.
— А родным говорили, что будете людей с Ближнего Востока вывозить?
— Честно? Я об этом даже не задумывался. Естественно, семья знает, куда и зачем я лечу, но это же просто наша работа. А у страха глаза велики: люди придумывают сами себе ситуации и как они могут завершиться. Но в небе же летят сотни бортов...
— С вами говоришь —и кажется, что летать совсем не страшно.
— Так летать и не страшно!
Фото: Дарья Бурякина